Ана Начало фэнтезийного мира

Тьма в тоннеле была не черной, а какой-то пыльной, словно воздух состоял из стертых в порошок старых вещей. Девочка Аня бежала, прижимая локтями пульсирующий кристалл к груди. Мокрые сандалии противно хлюпали, и каждый этот звук гулким эхом разлетался по сводам, превращаясь в неразборчивое бормотание.

Аня, ну где ты ходишь? Остынет же все, — голос мамы звучал так отчетливо, будто она стояла прямо за поворотом, в их маленькой кухне в Капотне, где на подоконнике вечно стояла герань в треснувшем горшке.

Девочка резко затормозила, едва не растянувшись на скользких камнях. Сердце колотилось в самое горло. Она хотела крикнуть в ответ, привычно потребовать, чтобы ее оставили в покое, но вспомнила слова огромного дяди Димы. Не оглядываться. Кристалл в ее руках вдруг стал нестерпимо горячим, его багровые жилки задрожали, словно внутри билась запертая птица.

Это не она, — прошептала Девочка Аня, закусив губу до боли. — Мама сейчас на даче, она... она меня забыла.

Она сделала шаг вперед, и тут же пространство вокруг изменилось. Стены пещеры раздвинулись, превращаясь в тонкие, полупрозрачные перегородки. Сквозь них проступали очертания высоких заводских труб и серых многоэтажек, затянутых плотным туманом. Но это не было похоже на город. Это была тень города, лишенная красок и жизни.

Прямо перед ней из пола выросли черные железные прутья. Они сплетались друг с другом, покрываясь инеем и ржавчиной, пока не образовали тесную клеть. Внутри, уронив тяжелую голову на грудь, сидел тот самый великан. Его прорезиненный фартук был изорван, а огромный разводной ключ, еще недавно казавшийся несокрушимым, валялся рядом, погнутый и тусклый.

Дядя Дима! — Девочка Аня подскочила к решетке, вцепляясь в холодные прутья. — Я здесь! Я сейчас тебя вытащу!

Великан медленно поднял веки. В его глазах больше не было голубого сияния озер — только серая муть, похожая на дорожную пыль после дождя. Он попытался пошевелить рукой, но из его пальцев посыпался пепел. Кожа великана на глазах теряла металлический блеск, становясь сухой и ломкой, как пергамент.

Уходи, Аня, — его голос теперь походил на шелест сухой листвы. — Он заточил меня в свою темницу. Здесь нет воды, только пустота. Если ты задержишься, твои мысли тоже станут пеплом.

Неправда! Ты сильный, ты просто встань и сломай это! — она изо всех сил дернула за прутья, но они даже не дрогнули. — Я прикажу им открыться! Слышите, открывайтесь сейчас же!

Упрямство, которое всегда помогало ей добиваться своего в Луховицах, когда она отказывалась идти полоть грядки или спать в тихий час, сейчас наткнулось на глухую, ледяную стену. Клетка не реагировала на ее крики. Тень вокруг великана сгущалась, впитывая его силу, превращая могучего кузнеца в хрупкую статую из сажи.

Кристалл, — прохрипел дядя Дима, указывая подбородком на сверкающий камень. — Отдай его Тени. Только так ты сможешь выйти отсюда живой. Никитос отпустит нас обоих, если получит то, что хочет. Просто положи его на землю и уходи.

Девочка Аня замерла. Она посмотрела на багровое сияние в своих ладонях. Камень казался единственной твердой вещью в этом мире призраков. Если она его отдаст, магия исчезнет? Станет ли все как прежде? Вернутся ли мама и папа к ней в квартиру, будут ли они снова смотреть на нее, а не сквозь нее?

Ей так хотелось верить этому голосу. Страх одиночества, холодный и липкий, сдавил грудь сильнее, чем подводное давление. Одной в этом страшном лесу, под водой, в пещерах... Без бабули, без дедушки Саши, без всех.

Ну же, Аня, положи его, — снова раздался голос матери, теперь совсем близко. — Ты же хорошая девочка. Не будь упрямой, отдай игрушку дяде.

Воздух задрожал. Из углов пещеры поползли длинные черные щупальца, сотканные из копоти. Они не нападали, они ластились к ее ногам, как брошенные коты, обещая тепло и возвращение домой. Никитос не показывался, но его присутствие ощущалось в каждом вдохе. Он ждал, когда она сдастся сама.

Девочка Аня посмотрела на свои руки. На запястье остался след от травы — она поцарапалась, когда еще вчера играла в прятки на даче. Это было настоящее. А этот серый шепот, эти уговоры — все это пахло гарью.

Нет! — Девочка Аня топнула ногой, и звук получился неожиданно громким и сухим. — Вы все врете! Дядя Дима никогда бы не сказал мне отдать кристалл! Он сказал идти вперед!

Она прижала кристалл к прутьям клетки. Камень вспыхнул ослепительно-белым светом, выжигая серые тени вокруг. Девочка увидела, как лицо великана в клетке исказилось — на мгновение оно превратилось в маску Никитоса, полную ярости и разочарования, а затем рассыпалось прахом. Клетка была пуста. Это была ловушка, морок, созданный Пещерами Эха.

Настоящий дядя Дима остался там, внизу, сражаясь с настоящим врагом. А она едва не отдала все из-за своего страха.

Стены пещеры застонали. Земля под ногами заходила ходуном, и с потолка посыпались камни. Девочка Аня не стала ждать. Она бросилась бежать дальше вглубь тоннеля, не обращая внимания на голоса, которые теперь превратились в нестройный вой.

Тоннель начал сужаться, превращаясь в узкую щель, залитую странным, мертвенно-зеленым светом. Впереди показался выход — обрыв, за которым расстилалась долина гниющих деревьев и руин, отдаленно напоминающих очертания Капотни. Но самое страшное было не это.

На самом краю обрыва, спиной к ней, стояла фигура в светлом платье. Это была маленькая девочка, точная копия самой Ани, только ее волосы были абсолютно седыми, а руки — прозрачными, как тонкое стекло.

Она медленно оборачивалась, и Девочка Аня почувствовала, как кристалл в ее руках начал вибрировать с такой силой, что кости в пальцах заныли. Двойник открыл рот, но вместо слов из него вырвался поток черного песка, который мгновенно начал заполнять пространство, отрезая путь назад.