хххх

Грохот взрыва эхом отозвался в сводах тронного зала, но для Джуёна он был лишь фоновым шумом по сравнению с тем, что творилось внутри. Вспышка чужой боли ослепила его, пронзив виски раскаленной иглой. Это был не его страх, не его физическое страдание, но он чувствовал, как в легких не хватает воздуха, точно это его придавило рухнувшей кладкой в северном крыле.

Принц! — голос Королевы донесся словно из-под толщи воды. — Докладывай! Что это было?

Джуён не ответил. Его пальцы судорожно вцепились в край массивного стола с картами, сминая пергамент. Кожа на костяшках побелела. Он чувствовал, как пульсация связи с Ёнхуном становится прерывистой, панической. Мальчишка был ранен или просто в ужасе, но эта волна эмоций смывала многовековую выдержку Джуёна, как прилив смывает песочный замок.

Молчание Принца затянулось. Один из советников, вампир с испитым, пергаментным лицом, сделал шаг вперед, протягивая руку к плечу Джуёна.

Мой лорд, вам нехорошо? Ваша аура... она нестабильна.

Джуён резко вскинул голову. В его глазах не осталось ничего, кроме ледяного пламени и смертоносной решимости. Он оттолкнул руку советника так грубо, что тот отлетел к стене, едва удержавшись на ногах.

Оставайтесь здесь, — процедил Джуён. Его голос вибрировал от едва сдерживаемого рыка. — Защищайте Королеву. Я разберусь с нарушителями.

Джуён! — властный окрик Королевы заставил его замереть у самых дверей. — Ты забываешься. Твое место здесь, рядом со мной. Пусть гвардия...

Я сказал, что разберусь сам, — отрезал он, не оборачиваясь.

Грубость была его щитом, но сейчас она превратилась в оружие. Он не мог объяснить ей, что каждое мгновение промедления ощущается как медленное выдирание нервов. Не дожидаясь ответа, Джуён рванул с места, его скорость была за пределом возможностей даже для высшего вампира клана Теней.

Коридоры были заполнены едким дымом и пылью. Стражники метались, пытаясь организовать оборону, но Джуён проносился мимо них черной тенью. Его вела не логика и не долг, а невидимый канат, который натягивался всё сильнее, обжигая саму суть его существования.

Чем ближе он был к северному крылу, тем отчетливее слышал звон стали и гортанные выкрики. Оборотни. Как они смогли проникнуть так глубоко в Цитадель? Мысль о предательстве мелькнула в голове, но тут же была вытеснена новой волной тошнотворной тревоги, исходящей от Ёнхуна.

Джуён свернул за угол и замер. Дверь в покои Ёнхуна была выбита. Внутри, в облаке оседающей пыли, виднелись три массивные фигуры. Оборотни в полутрансформации, оскаленные и покрытые жесткой шерстью, окружили угол комнаты.

Там, прижавшись к стене, стоял Ёнхун. В его руках был какой-то тяжелый подсвечник, единственное оружие, которое он смог найти. Его плечо было залито кровью, а рубашка разорвана. Чанмин лежал без сознания у его ног, закрытый телом брата.

Вам нужна эта кровь, щенки? — прохрипел один из оборотней, делая шаг вперед. — Мать этих выродков задолжала нашему вожаку слишком много. Мы заберем их как проценты.

Джуён почувствовал, как внутри него что-то лопнуло. Его вечное спокойствие, его холодная харизма, которую он оттачивал десятилетиями, сгорели в одно мгновение. Он не просто вошел в комнату — он ворвался в нее, как воплощение самой тьмы.

Первый оборотень даже не успел повернуть голову. Джуён перехватил его горло, и хруст шейных позвонков прозвучал в тишине как выстрел. Тело зверя обмякло и было отброшено в сторону, словно тряпичная кукла.

Второй и третий успели оскалиться, но Джуён уже не был собой. Он был хищником, защищающим то, что по закону древнего мира принадлежало только ему. Его движения были лишены изящества, это была чистая, концентрированная ярость. Он бил на поражение, его когти вспарывали плотную кожу оборотней с пугающей легкостью.

Когда последний из нападавших рухнул, Джуён замер посреди комнаты. Его грудь тяжело вздымалась, хотя вампиры не нуждались в таком количестве кислорода. Он медленно повернулся к Ёнхуну.

Парень смотрел на него широко открытыми глазами. Подсвечник выпал из его дрожащих рук и с грохотом покатился по полу. Связь между ними гудела, как натянутая струна. Джуён чувствовал, как страх Ёнхуна сменяется чем-то другим — глубоким, ошеломляющим облегчением, от которого у самого Принца подкосились ноги.

Не подходи, — прошептал Ёнхун, хотя его взгляд молил об обратном. — Ты... ты весь в их крови.

Джуён сделал шаг, игнорируя предупреждение. Он подошел вплотную, чувствуя, как его собственное тело отзывается на близость Ёнхуна странным теплом. Он протянул руку, намереваясь коснуться раненого плеча, но в последний момент пальцы замерли в воздухе. Недоверие, его старый спутник, снова подало голос.

Это ловушка, — прошептал внутренний голос Джуёна. — Магическая привязь, чтобы сделать тебя уязвимым. Убей его сейчас, и всё закончится.

Но рука не слушалась. Вместо того чтобы сжать пальцы на шее новообращенного, Джуён осторожно, почти невесомо, коснулся щеки Ёнхуна. Кожа парня была ледяной, но в месте касания Джуён ощутил настоящий электрический разряд.

Ты ранен, — голос Джуёна прозвучал непривычно хрипло. — Из-за тебя я чувствую это так, будто это моя кожа разорвана. Что ты со мной сделал, мальчишка?

Я ничего не делал, — Ёнхун судорожно вздохнул, не отрывая взгляда от глаз Принца. — Я просто... я чувствовал, что ты идешь. Каждую секунду. Это было похоже на свет в конце тоннеля.

Джуён прикрыл глаза, пытаясь совладать с вихрем эмоций. Он, Принц клана Теней, правая рука Королевы, стоял в разгромленной комнате и дрожал от близости вампира, которого видел второй раз в жизни.

Снаружи снова послышались крики и топот сапог. Гвардия приближалась. Джуён понимал, что сейчас сюда ворвутся его люди, и ему придется объяснять, почему он защищает этих двоих с таким ожесточением. Ему придется выбирать между верностью клану и этой непонятной, пугающей связью.

Слушай меня внимательно, — Джуён наклонился к самому уху Ёнхуна, его дыхание опалило кожу парня. — Сейчас сюда придут солдаты. Ты не скажешь ни слова о том, что произошло между нами. Ни слова о том, что ты чувствуешь. Ты будешь играть роль испуганного пленника. Если Королева узнает о запечатлении, она уничтожит тебя, чтобы вернуть контроль надо мной.

Ёнхун кивнул, его зрачки расширились от осознания опасности.

А ты? — спросил он тихо. — Что будешь делать ты?

Джуён выпрямился, вновь надевая маску безразличного и холодного господина. Он вытер окровавленные руки о подол плаща одного из убитых оборотней и обернулся к двери, в которую уже ломились гвардейцы.

Я буду делать то, что умею лучше всего, — ответил он, и в его голосе снова зазвучала сталь. — Лгать всем, чтобы спасти то, что принадлежит мне.

Двери распахнулись, и в комнату влетел отряд стражников во главе со старейшиной. Тот окинул взглядом трупы оборотней и Джуёна, стоящего перед сжавшимся в углу Ёнхуном.

Принц! Вы в порядке? — старейшина подошел ближе, подозрительно прищурившись. — Королева обеспокоена вашим поведением. Она приказала...

Джуён прервал его властным жестом.

Королева получит свой отчет, когда я сочту нужным, — бросил он, не глядя на старика. — Эти двое — мои личные трофеи. Переведите их в подземелья восточной башни. Там решетки из холодного железа. Никто, кроме меня, не имеет права к ним приближаться.

Ёнхун вздрогнул от упоминания подземелий, и Джуён почувствовал острый укол страха через связь. Он на мгновение сжал челюсти, борясь с желанием утешить парня. Вместо этого он развернулся и пошел к выходу, чеканя каждый шаг.

Однако на пороге Джуён замер. В его голове, четко и ясно, прозвучал чужой голос, хотя губы Ёнхуна не шевельнулись:

Джуён... не оставляй меня там одного.

Принц не обернулся, но его пальцы так сильно впились в дверной косяк, что на камне остались глубокие борозды. Он понял, что их связь начала эволюционировать гораздо быстрее, чем описывали древние легенды. Теперь они не просто чувствовали боль друг друга — они начали слышать мысли.

И это было самым опасным оружием, которое когда-либо направляли против Клана Теней.