Аня. Начало фэнтезийного приключения

Свет кристалла жжег кожу сквозь футболку. Девочка Аня дернулась, пытаясь оттолкнуть руку мужчины, но тот держал ее как каменное изваяние. Ей хотелось закричать, потребовать, чтобы он немедленно прекратил этот дурацкий перформанс и достал телефон, но в горле пересохло, а запах тлена, исходивший от Слепца, лишал воли.

Ты, старик! Пусти меня! Если ты сейчас же не выведешь меня отсюда, я... я всё расскажу! Живо отпусти! — прошипела она, надеясь, что привычные командные нотки подействуют на него так же, как на соседских мальчишек во дворе в Капотне.

Мужчина даже не взглянул на нее. Его внимание было приковано к существу, чья повязка прогорела насквозь, обнажая пустые, светящиеся глазницы.

Рыцарь лжи, — голос Слепца напоминал скрежет ржавой пилы по кости. — Твоя сталь бессильна против голода Пустоты. Отдай девчонку. Кристалл требует крови того, кто не принадлежит нашему небу.

Девочка Аня почувствовала, как по спине пробежал холод. Лица Слепцов, до этого казавшиеся масками, начали искажаться. Кожа на их щеках лопалась, открывая пульсирующую черноту. Они не шли — они плавно скользили по серой жиже оврага, сужая кольцо вокруг расщелины.

Рыцарь резко вытолкнул Аню вглубь каменного кармана. Его меч, покрытый кавернами и зазубринами, вспыхнул тусклым стальным светом.

Беги вверх по тропе, — бросил он, не оборачиваясь. — Когда увидишь водопад, не останавливайся. Иди сквозь воду. Камень не давай никому. Даже если увидишь мать или отца... это буду не я.

Сам неси свой мусор! Мне он не нужен! — вскрикнула Девочка Аня, пытаясь вытащить кристалл из-под ткани, чтобы бросить его прямо под ноги монстрам.

Ее пальцы коснулись граней, и по телу прошел разряд, от которого зубы клацнули друг о друга. Камень не хотел уходить. Он словно прирос к ее груди, пульсируя в ритме испуганного сердца. Ждать больше было нельзя: Слепец с посохом сделал резкий выпад, и воздух в месте удара почернел, превращаясь в густую едкую сажу.

Девочка Аня развернулась и бросилась прочь. Подъем был крутым, пальцы скользили по мокрому мху и острым камням. Она ненавидела физические нагрузки, всегда находя способ увильнуть от работы в огороде в Луховицах, перекладывая тяжелые ведра на других. Но сейчас за спиной раздался металлический звон, перемежающийся с нечеловеческим воем, и ноги сами несли ее вверх.

Грязь летела в лицо, дорогой лак на ногтях давно превратился в ошметки, но страх остаться одной в этом липком киселе тумана гнал ее вперед сильнее любого приказа. Она выбралась на выступ и замерла. Вместо привычного леса перед ней раскинулось безумие.

Деревья здесь были высотой с многоэтажку, их кроны сплетались в купол, сквозь который проглядывали две луны: одна — бледная и огромная, другая — кроваво-красная, похожая на воспаленный глаз. Вдали, над верхушками исполинских папоротников, возвышались шпили замка, который казался вырезанным из цельного куска обсидиана.

Она оглянулась. Туман внизу кипел. Фигура рыцаря мелькала в серой пене, он сражался сразу с тремя Певцами, и Девочка Аня видела, как его движения становятся всё медленнее, словно воздух вокруг него превращался в патоку.

Папа! — не удержалась она, выкрикнув это слово в пустоту.

Мужчина внизу на секунду замер, пропуская удар посоха по плечу. Он поднял голову, и на мгновение Ане показалось, что она видит ту самую добрую улыбку, которой он встречал ее с электрички. Но образ тут же рассыпался. Рыцарь с рыком отрубил голову ближайшему монстру, и из шеи существа вместо крови вырвался рой черных мух.

Скройся! — прогремел его голос, прежде чем туман окончательно сомкнулся над сражающимися.

Девочка Аня всхлипнула и прижала руку к пульсирующему кристаллу. Ей хотелось сесть прямо здесь, на камнях, и закатить истерику, пока всё не вернется на свои места. Но тишина, наступившая после крика, пугала еще больше. Лес вокруг начал шевелиться. Листья, похожие на огромные уши, поворачивались в ее сторону.

Она побрела вдоль обрыва, ориентируясь на шум воды. Вскоре из-за скалы показалась серебристая лента водопада. Он падал с огромной высоты, но вода не разбивалась о камни с грохотом, а струилась плавно, как расплавленное серебро.

У самого подножия водопада сидела фигура. Девочка Аня замерла, прячась за широким листом. Женщина в длинном изумрудном платье расчесывала свои золотистые волосы костяным гребнем. Ее движения были точь-в-точь как у мамы по утрам перед зеркалом в прихожей.

Мамочка? — прошептала Девочка Аня, делая неуверенный шаг.

Женщина обернулась. Ее лицо было прекрасным и теплым, именно таким, каким Аня помнила его до того, как всё это безумие началось. Она протянула руки, и на ее губах заиграла ласковая улыбка.

Девочка Аня, ты так долго шла, — произнесла она. Голос был родным, пахнущим домашней выпечкой и летним дождем. — Иди ко мне, солнышко. Отдай мне эту холодную стекляшку, и мы вернемся домой. Ужин уже на столе.

Девочка Аня замерла. Сердце радостно подпрыгнуло, призывая броситься в эти объятия, спрятаться от всех теней и страшных рыцарей. Она уже сделала полшага, когда кристалл на груди вдруг стал ледяным, обжигая холодом даже через одежду.

Мама никогда не называла её Девочкой Аней. Для нее она всегда была просто Анютой или вредным поросенком.

А как зовут нашего кота, мамочка? — спросила Аня, прищурившись и не сбавляя шага, но сжимая кулаки.

Женщина на секунду замялась, ее улыбка стала натянутой, а пальцы, сжимавшие гребень, побелели.

У нас нет кота, милая, — мягко ответила она. — У нас только ты. Иди же скорее.

У нас есть Барсик, — Аня остановилась, чувствуя, как внутри закипает злая обида. — И он ненавидит, когда его называют просто котом. Ты не мама. Ты даже не знаешь, что я ненавижу зеленый цвет!

Лицо женщины начало оплывать, как восковая маска на жаре. Золотые волосы потускнели, превращаясь в сухие змеиные хвосты, а глаза стали двумя черными провалами. Она оскалилась, и голос ее изменился, став множественным эхом тысяч голосов.

Умная маленькая дрянь, — прошипела тварь. — Но это тебе не поможет.

Существо прыгнуло, превращаясь в полете в огромную костлявую птицу с женским лицом. Девочка Аня взвизгнула и бросилась прямиком в ревущие струи серебряного водопада. Холодная вода сомкнулась над ее головой, утягивая в глубину, где не было ни света, ни воздуха, лишь бесконечное, вибрирующее гудение кристалла.

Когда она открыла глаза под водой, то увидела, что находится не в реке. Она парила в бесконечном пространстве, где вокруг нее вращались тысячи обломков зеркал. В каждом отражалась она сама, но в разных одеждах: в школьной форме, в рыцарских латах, в обносьях нищенки.

И среди этих зеркал, прямо перед ней, медленно проплывал тот самый мужчина, который спас ее в овраге. Только сейчас его доспех был золотым, а в руках он держал не меч, а старую, потертую куклу, которую Аня потеряла в Луховицах три года назад.

Он посмотрел прямо на нее, и его губы беззвучно произнесли: «Прячься, он уже здесь».

В ту же секунду одно из зеркал позади Ани треснуло, и из трещины высунулась длинная, лишенная кожи рука, пальцы которой потянулись к светящемуся кристаллу на ее шее.