Забытое прошлое

Холод не просто обжигал — он вгрызался в легкие, превращая каждый вдох в ледяную крошку. Луи распахнул глаза и тут же зажмурился от ослепительной белизны. Под ним был лед. Гладкий, прозрачный и пугающе глубокий, он напоминал застывшее время. Луи попытался подняться, но мышцы, еще недавно горевшие от лихорадки и странного синего пламени, теперь казались чужими и тяжелыми, словно налитыми свинцом.

Ксандер! Соня!

Его голос, обычно резкий и властный, прозвучал жалко. Звук не встретил препятствий, он просто растворился в бескрайнем пространстве. Луи огляделся. Его окружал странный, почти призрачный пейзаж: черные скалы, увенчанные снегом, и густой лес с деревьями, чьи ветви напоминали скрюченные пальцы мертвецов. Вдалеке, над зеркальной гладью воды, стлался густой фиолетовый туман, в котором угадывались очертания чего-то огромного и древнего.

Широзаки с трудом встал на ноги. Шарф, подаренный Ксандером, все еще был на нем, но он не грел. Синий огонь, который так напугал всех в Японии, теперь притих, свернувшись глубоко в груди холодным клубком. Луи чувствовал, что это пламя не исчезло — оно ждало, прислушиваясь к ритму его сердца.

Он побрел в сторону леса, сам не зная зачем. Каждое движение причиняло боль. Память возвращалась вспышками: крик Сони, ужасающая тень паука, отчаяние в глазах Ксандера и нечеловеческий лик Тартальи. Он не понимал, как оказался здесь, но инстинкт бойца гнал его вперед.

Где я? Это не Токио. Это даже не Земля, — пробормотал он, спотыкаясь о корень, покрытый инеем.

В лесу было неестественно тихо. Ни пения птиц, ни шелеста ветра. Луи шел, оставляя глубокие следы в девственно чистом снегу, пока не вышел к широкой долине, скрытой между двух утесов. Туман здесь был реже, и сквозь него пробивался странный, серебристый свет.

И тогда он услышал это.

Голос. Чистый, высокий и печальный. Это не был бред или галлюцинация. Кто-то пел, и мелодия казалась Луи до боли знакомой, словно он слышал ее давным-давно, еще до того, как взял в руки свой первый бейблейд, до того, как стал тем ледяным тираном, которого все знали.

Где лед окрепнет, где река течет... — слова доносились из центра долины.

Луи прибавил шагу, почти переходя на бег. Он выскочил на небольшую поляну, где у самого края замерзшего ручья сидели две фигуры. У него перехватило дыхание.

Женщина в странных одеждах, украшенных мехом и вышивкой, нежно гладила по голове маленькую девочку. Ребенок выглядел почти как зеркальное отражение самого Луи в детстве: те же непослушные светлые волосы с голубоватым отливом, та же бледная кожа и упрямый изгиб бровей. Только глаза девочки светились не высокомерием, а любопытством и кротостью.

В Ахтохаллэн ты все найдешь, — продолжала петь женщина, не замечая чужака. — Пойди туда, где правда ждет...

Луи замер, боясь шелохнуться. В этом месте время словно остановилось. Он чувствовал, как внутри него что-то надламывается. Это не была просто песня — это был призыв. Синее пламя в его венах внезапно отозвалось, пульсируя в такт мелодии. Его руки начали светиться тем же призрачным светом, что и лед под ногами женщины.

Эй! — хрипло выкрикнул он. — Кто вы такие? Где я нахожусь?

Женщина медленно подняла голову. Ее лицо было безмятежным, а глаза смотрели сквозь Луи, словно его здесь и не было. Девочка же, вздрогнув, обернулась. Она уставилась на Широзаки своими огромными глазами, и в этот момент по льду ручья побежали трещины, светящиеся синим.

Мама, смотри, — прошептала малышка, указывая на Луи. — У него тоже есть огонь. Но он грустный.

Луи сделал шаг вперед, намереваясь схватить женщину за плечо и потребовать ответов, но пространство вокруг него внезапно исказилось. Воздух стал плотным, как вода. Он увидел, как за спиной девочки из тени леса медленно выходит дракон. Не тот огромный монстр, которого он видел у Сони, а изящное создание, покрытое ледяными кристаллами, с крыльями, похожими на северное сияние.

Это твой путь, Луи Широзаки, — раздался в его голове голос, который не принадлежал ни женщине, ни ребенку. — Ты не просто человек с силой. Ты — эхо того, что было потеряно.

Внезапно земля содрогнулась. Женщина и ребенок начали растворяться в искрах синего света, превращаясь в призрачные ленты. Луи бросился к ним, пытаясь удержать, но его руки прошли сквозь пустоту.

Нет! Стойте! Не оставляйте меня здесь! — заорал он, и в этот момент синее пламя вырвалось наружу, охватывая его целиком.

Но это больше не была разрушительная стихия. Огонь подчинялся ему. Луи почувствовал, как за его спиной раскрываются невидимые крылья, а на лбу вспыхивает холодным светом камень, о существовании которого он даже не подозревал.

Он посмотрел вниз, на замерзший ручей. В отражении льда он увидел не себя. Там стоял воин в чешуйчатых доспехах, чьи глаза горели изумрудным светом, точь-в-точь как у Сони.

В ту же секунду туман в долине разорвался, и из него, подобно снаряду, вылетел человек в темных одеждах. Это был Аль-Хайтам, но он не выглядел как спокойный ученый. Его лицо было забрызгано кровью, а в руках он сжимал сломанный клинок.

Широзаки! Уходи отсюда! — крикнул он, падая на колено. — Она идет за нами!

Из лесной чащи, сметая деревья, вырвалась гигантская паучья лапа, а следом за ней — фигура Сони. Но это была не та добрая девушка, которую Луи знал. Ее глаза были абсолютно черными, а за спиной вместо дракона колыхалась тень Луны.

Ты забыл свою песню, хранитель, — произнесла Соня-тень голосом, от которого лед под ногами Луи превратился в пыль. — Пришло время вернуть долги.