Врата: Солдат и Апостол.

Юджи Итами стоял посреди бескрайнего поля бесцветных цветов, вдыхая воздух, который не имел ни вкуса, ни запаха. Пустота давила на уши сильнее, чем грохот артиллерии в горах Альнуса. Рори исчезла. Тепло ее ладони еще горело на его пальцах, но сама она растворилась в мареве, оставив его один на один с существом, чье лицо мерцало, словно испорченный телевизионный экран.

Вы не имеете права, — голос Итами прозвучал тускло, лишенный своего обычного веса. — Мы просто гуляли. Это было свидание. Обычное, человеческое свидание в саду.

Существо в белых одеждах сделало шаг вперед. Его движения были лишены инерции, словно кадры кинопленки, склеенные в неправильном порядке. Теперь его лицо застыло, приняв черты старого полковника из министерства обороны, который когда-то подписывал приказ о назначении Юджи в Третью разведывательную группу.

Право — это концепция для тех, кто живет во времени, капитан Итами, — произнес Судья, и голос его вибрировал на грани ультразвука. — Ты предложил вечность существу, чья природа — разрушение. Ты связал свою смертную душу с механизмом жатвы. Баланс нарушен. Теперь ты должен доказать, что в твоем выборе есть смысл, выходящий за рамки эгоистичного желания не быть одиноким.

Итами поморщился от резкой боли в раненой руке. Кровь, пропитавшая ткань мундира, здесь казалась неестественно яркой, почти черной на фоне стерильной белизны поля. Он посмотрел на сапфировое кольцо, которое все еще сжимал в ладони, хотя самой Рори рядом не было. Камень пульсировал в такт его сердцу, становясь тяжелее с каждой секундой.

Что я должен сделать? Сразиться с тенью? Отгадать загадку? — Юджи попытался вернуть себе привычный ироничный тон, но губы слушались плохо. — Обычно в таких историях все сводится к испытанию силы воли.

Судья склонил голову набок. Его лицо снова поплыло, превращаясь в лик молодой женщины-рыцаря, которую Итами когда-то спас из горящего замка.

Никаких загадок. Только честный обмен. Чтобы стать супругом Апостола, ты должен отдать то, что делает тебя человеком. Твою уязвимость. Твой страх смерти. Твою память о мире за Вратами.

Итами замер. Он представил себе жизнь без воспоминаний о Токио, об Акихабаре, о стопках манги, пылящихся на полках в его маленькой квартире. Представил себе существование, в котором он станет лишь придатком к бессмертной силе Рори, живым памятником ее могуществу, лишенным корней и прошлого.

Если я соглашусь, я перестану быть тем Юджи Итами, которого она полюбила, — тихо сказал он. — Вы предлагаете мне сохранить жизнь, убив личность. Это плохая сделка. Даже для министерства финансов.

Судья молчал. Золотые весы, парящие за его спиной, начали медленно раскачиваться. Одна чаша опускалась под тяжестью невидимого груза, вторая взмывала вверх, пустая и легкая.

Тогда взгляни на последствия своего отказа, — произнес незнакомец.

Пространство вокруг Итами дрогнуло. Белое поле пошло трещинами, сквозь которые проступил сад Киёсуми. Но это был не тот уютный парк, где они гуляли час назад. Сад пылал. Черное пламя пожирало вековые клены, а вместо пруда зияла бездонная пропасть. Рори стояла на краю этой пропасти, ее алебарда была сломана, а лицо превратилось в маску нечеловеческой ярости и скорби. Она не видела его. Она сражалась с тенями, которые лезли из разлома, и каждый ее удар сотрясал фундамент самого мироздания.

Без твоего признания как части ее мира, ее сила выйдет из-под контроля, — прокомментировал Судья, чья фигура теперь возвышалась над Юджи подобно колоссу. — Она не сможет остаться в этом мире как гость. Она станет его погибелью. Ты — ее единственный якорь. Либо ты отказываешься от себя и становишься частью вечности, либо ты остаешься собой, но смотришь, как она уничтожает все, что ты любишь.

Итами смотрел, как Рори в видении падает на колени, окруженная золотыми нитями, которые впивались в ее кожу, пытаясь утащить обратно в Преддверие. Она кричала его имя, и этот крик, полный отчаяния, разрывал Юджи душу сильнее, чем магический свет.

Он снова посмотрел на сапфир. Его подарок. Его безумная идея на мосту. Он хотел сделать ее счастливой, хотел подарить ей мгновение нормальной жизни среди богов и войн. А в итоге затащил в ловушку космического правосудия.

Юджи выпрямил спину, несмотря на слабость. Он медленно надел кольцо на свой палец — на тот самый, где должна была быть его половина обручального комплекта. Боль от раны внезапно исчезла, сменившись ледяным холодом, распространяющимся от украшения по венам.

Я не откажусь от своей памяти, — твердо произнес он, глядя прямо в постоянно меняющиеся глаза Предвечного. — И я не позволю ей страдать. Есть третий путь.

Судья расхохотался. Это был звук камнепада в пустом ущелье.

Третьего пути не существует для смертных. Ты всего лишь человек с ружьем и странными привычками.

Итами усмехнулся. В его глазах промелькнул тот самый блеск, который появлялся во время самых безнадежных операций в Особом регионе.

Вы сказали, что я должен доказать ценность нашей связи. Если я отдам вам свою человечность, в этой связи не останется ценности, потому что не останется меня. Но если я предложу вам то, чего у богов никогда не было и не будет...

Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Судьи. Свет кольца стал невыносимым, ослепляя все вокруг.

Что может предложить смертный червь? — в голосе существа впервые промелькнуло раздражение.

Юджи потянулся к своей кобуре, которую он все еще чувствовал на бедре, несмотря на то, что физически был в другом измерении. Но вместо пистолета он достал маленький, помятый листок бумаги — квитанцию из ювелирного магазина в Гиндзе, которую он зачем-то сохранил.

Свое право на ошибку, — выдохнул Итами. — И ответственность за нее. Я не прошу вас принять меня как бога. Я требую, чтобы вы судили нас как одно целое. Если она — разрушение, то я — то, что она защищает. Мы не две чаши весов. Мы — сами весы.

В этот момент за спиной Судьи раздался звон металла. Белая пустота пошла мелкой рябью, и сквозь нее пробилось лезвие черной алебарды. Рори Меркури, окровавленная, с горящими алым глазами, буквально прорубала себе путь обратно к нему.

Юджи! — закричала она, и мир вокруг начал рассыпаться на куски.

Судья отшатнулся, его облик начал стремительно деградировать, теряя человеческие черты. Золотые нити света запутались, превращаясь в узлы.

Ты нарушил протокол! — взревело существо, но его голос уже заглушался грохотом рушащейся реальности.

Итами почувствовал, как чьи-то сильные руки подхватили его. Запах ладана, крови и дорогих духов заполнил его чувства. Рори прижала его к себе так крепко, что у него хрустнули ребра.

Мы уходим, — прошипела она, глядя на Судью с такой ненавистью, что тот начал блекнуть. — Теперь они знают нашу цену.

Мир вспыхнул и погас. Итами почувствовал жесткую землю под собой. Над ним снова было ночное небо Токио, но звезды на нем теперь казались слишком крупными и яркими. Он лежал на траве в саду Киёсуми, а Рори сидела рядом, тяжело дыша. Ее платье превратилось в лохмотья, но кольцо на ее пальце сияло ровным, спокойным светом.

Юджи открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог произнести ни звука. Его взгляд упал на его собственную руку. На его безымянном пальце теперь тоже было кольцо — тонкая полоска из неизвестного темного металла, которая, казалось, была частью его плоти.

Рана на плече затянулась, оставив странный шрам в форме переплетенных нитей.

Тише, — Рори мягко приложила пальцы к его губам. — Все закончилось. Почти.

Она посмотрела в сторону входа в парк, где уже виднелись фонари военных патрулей и слышался лай собак. Но ее внимание было приковано к другому. В тени за деревьями стояла фигура в современном деловом костюме, которая совершенно не вписывалась в атмосферу хаоса. Человек поправил очки, блеснувшие в свете прожекторов, и медленно поднял руку, делая знак кому-то невидимому.

Итами узнал этот жест. Это был сигнал к захвату. Но целью были не они.

Внезапно из-за спины незнакомца вышли люди в форме, которую Юджи никогда не видел. На их нашивках не было флага Японии. Вместо него там красовался символ, подозрительно похожий на весы, которые он видел в Преддверии.

Кажется, капитан, — прошептала Рори, перехватывая алебарду, — твой отпуск отменяется. Правительство только что узнало, чью сторону выбрала вечность.