мир на двоих

Датчик на указательном пальце пульсировал в такт сердцебиению. Ген прикрыл глаза, стараясь представить, что он находится не в стерильном боксе с белым освещением, а на сцене старого театра, где свет софитов просто слишком навязчив.

Вы ведь понимаете, что это бесполезно, Ген-кун?

Голос доктора Лайла, ведущего допрос, звучал мягко, почти участливо. На нем не было зеркального шлема, лишь тонкие очки в стальной оправе. Он сидел за столом, разделявшим их, и лениво пролистывал данные на планшете.

Ген растянул губы в своей самой обезоруживающей улыбке, хотя во рту было сухо, как в пустыне Атакама.

Дорогой доктор, я менталист. Моя работа — обманывать приборы. Вы тратите электричество зря, а в этом новом мире оно наверняка в дефиците.

На мониторе, стоящем позади доктора, кривая пульса осталась идеально ровной. За три месяца в этом высокотехнологичном плену Ген научился контролировать даже расширение зрачков. Его держали в изоляции от Сенку, выпуская лишь на эти утомительные сессии вопросов. НАСА — или то, во что превратились остатки этой организации — интересовало только одно: как группа подростков смогла не просто выжить, а воссоздать химическую промышленность с нуля.

Мы знаем о формуле возрождающей жидкости, продолжал Лайл, не поднимая глаз. Нас интересует локация вашего основного хранилища азотной кислоты в пещере чудес. И точные координаты места, где вы спрятали Медузу.

Ген издал тихий смешок.

Пещера? О, вы, должно быть, говорите о том месте, где много летучих мышей? Там ужасно пахнет, не советую. А Медуза... это ведь просто сказка, разве нет?

Линия на мониторе даже не дрогнула. Ген врал так же естественно, как дышал. Он знал, что Кохаку успела увести остальных. Юзурика, Тайджу, Хром — они были на свободе, где-то там, в зеленых легких континента. А пока он здесь, пока он тянет время, у Сенку есть шанс.

Его перевели в общую камеру-лабораторию через час. Это было единственное послабление, которое им позволили: Сенку разрешили работать над какими-то мелкими техническими задачами для базы под надзором охраны. Люди из НАСА считали, что ученый слишком ценен, чтобы просто держать его в клетке, и слишком рационален, чтобы бунтовать в одиночку.

Сенку сидел за длинным металлическим столом, копаясь в деталях разобранного дрона. Рядом, под бдительным взглядом часового с электрошокером, Хром сосредоточенно протирал какие-то трубки.

Опять пудришь им мозги, Ген? не оборачиваясь, бросил Сенку. Его голос звучал буднично, но пальцы двигались с лихорадочной скоростью.

Стараюсь как могу, Сенку-чан. Но боюсь, мой шарм начинает на них действовать раздражающе. Доктор Лайл сегодня был особенно хмурым.

Хром бросил на Гена быстрый взгляд. В его глазах не было отчаяния, только странный, лихорадочный блеск, который Ген видел у него лишь в моменты величайших открытий.

Ген, помоги мне с инвентаризацией, сказал Хром, указывая на кучу металлических контейнеров в углу.

Охранник сделал шаг вперед, но, увидев, что пленники просто собираются перетаскивать ящики, вернулся на свой пост у двери. Ген подошел к Хрому и присел рядом.

Слушай внимательно, прошептал Хром, делая вид, что пересчитывает детали. Сенку достал из системы охлаждения дрона концентрированную перекись водорода. А я стащил немного серебряной крошки из ремкомплекта.

Ген почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, на что способен этот дуэт, когда у них есть доступ к реактивам, даже самым примитивным.

Это то, о чем я думаю? так же тихо спросил он.

На десять миллиардов процентов, отозвался Сенку, внезапно оказавшись рядом. Он передал Гену небольшую, плотно замотанную изолентой трубку. Вес был неожиданно тяжелым для такого размера. Гексаметилентрипероксиддиамин. Или, если по-простому, очень злая штука. Нам нужно, чтобы ты устроил свое лучшее шоу через десять минут.

Ген спрятал трубку в рукав своего серого комбинезона. Его сердце, которое он так успешно усмирял на допросе, теперь пустилось вскачь.

Вы хотите взорвать эту крепость?

Нам не нужно все здание, ответил Сенку, и в его глазах промелькнула холодная сталь. Только серверную и систему блокировки дверей. Укио и Кохаку должны быть уже на позиции. Я видел их сигналы зеркалом через вентиляцию три дня назад.

Ген глубоко вздохнул, расправляя плечи. Роль жертвы подошла к концу. Пришло время для финала, который эти люди в зеркальных шлемах запомнят надолго.

Он отошел к центру комнаты, внезапно схватившись за горло. Его лицо побледнело — на этот раз без всяких трюков, от чистого адреналина.

Мне... мне плохо! захрипел он, оседая на пол. Кажется, ваш доктор переборщил с сывороткой правды!

Охранник среагировал мгновенно. Он шагнул к Гену, доставая рацию, и в этот момент Сенку и Хром обменялись короткими кивками.

Ген повалился на бок, незаметно выкатывая трубку из рукава в сторону вентиляционной решетки, которую Хром заранее расшатал.

Сейчас! крикнул Сенку.

Ген зажмурился, ожидая удара, но вместо оглушительного грохота услышал лишь сухой, резкий хлопок, за которым последовал ослепительный белый свет. Звук сирены прорезал тишину базы, и в ту же секунду свет в лаборатории погас.

В темноте послышался звон разбитого стекла и глухой удар — Кохаку никогда не опаздывала.

Но радость Гена была недолгой. Когда аварийное освещение залило коридор тревожным красным светом, он увидел, что двери не открылись. Вместо этого из динамиков раздался спокойный голос доктора Лайла.

Хорошая попытка, Ишигами Сенку. Но вы забыли, что мы не просто ученые. Мы те, кто ждал вас три тысячи лет.

Пол под ногами Гена дрогнул, и он понял, что вся лаборатория начинает медленно опускаться вниз, уходя глубоко под землю, в герметичный бункер, о существовании которого они даже не подозревали.