Трындец

В операционной номер четыре стояла мертвенная тишина, нарушаемая лишь ритмичным писком монитора жизнеобеспечения. Одиннадцатая операция. Самая сложная из сегодняшнего списка. Пациент — десятилетний мальчик с пороком сердца, чья жизнь сейчас висела на кончике скальпеля Луи Широзаки.

Луи чувствовал, как пот заливает глаза под защитными очками, но он не мог даже моргнуть. Его правая рука, та самая, которую Рацео вчера собирал по частям, внезапно превратилась в кусок свинца. Острая, прошивающая боль сменилась ледяным онемением. Он перестал чувствовать инструмент. Биополимерная нить в запястье лопнула с едва уловимым внутренним щелчком, и теперь кисть висела, удерживаемая лишь остатками живых связок и волей хирурга.

Сестра, протрите пот, голос Луи был бесцветным, лишенным привычного металла.

Ассистентка быстро выполнила просьбу. Она видела, как под прозрачным халатом Широзаки по белой ткани повязки на предплечье расплывается алое пятно. Луи молчал. Его взгляд был прикован к открытому грудному отделу. Инструмент в его пальцах дрогнул. Если он отпустит зажим сейчас, произойдет непоправимое.

В этот момент дверь операционной распахнулась. В стерильную зону, нарушая все мыслимые протоколы, ворвался Авен. На нем был наспех накинутый халат, а лицо выражало ту степень безбашенного упрямства, которая обычно предвещала либо крупный выигрыш, либо грандиозный скандал. Следом за ним, пытаясь удержать его за плечи, ввалился Гейб.

Авен, ты не можешь здесь находиться! Это стерильная зона! шипел Гейб, боясь повысить голос.

Заткнись, Гейб, бросил Авен, даже не глядя на него. Его внимание было сосредоточено на руках Луи.

Авен подошел к столу так близко, что чувствовал запах антисептиков. Он увидел, как пальцы Луи белеют, теряя контроль. Широзаки поднял на него глаза — в них металось редкое для него чувство беспомощности, смешанное с яростью.

Уходи, Авен, прохрипел Луи. Я не чувствую пальцев.

Авен не сдвинулся с места. Он посмотрел на монитор, где кривая пульса ребенка начала сбиваться. Его прямолинейный характер не признавал полумер. Все или ничего.

Ты хирург, Луи. Твои руки — это просто мясо. Твои глаза и твой мозг — вот что делает операцию. Ты знаешь это сердце лучше, чем свое собственное. Закрой глаза.

Ты с ума сошел? подал голос ассистент. Он истекает кровью, нам нужно передать инструменты другому!

Никто не тронет инструменты, отрезал Авен, и в его голосе прозвучала та самая властность, которую он приобрел за годы, проведенные в неволе у Рацео. Если вы сейчас смените хирурга, ритм будет потерян. Луи, закрой глаза. Вспомни, как ты запускаешь Луинора. Ты не смотришь на арену, ты чувствуешь баланс. Делай это вслепую. Твоя удача сегодня — это я.

Луи медленно закрыл глаза. В операционной повисла такая тишина, что стало слышно, как гудит вентиляция. Авен положил свою ладонь на лоб Луи, едва касаясь кожи. Это был риск, безумная ставка, на которую мог решиться только человек, привыкший к казино и проклятиям.

Луи глубоко вдохнул. Боль в руке никуда не делась, но она стала фоном, шумом, который он научился игнорировать. Он представил структуру клапана. Каждый сосуд, каждую нить. Его пальцы, лишенные чувствительности, двигались теперь по памяти, по интуиции, которую он оттачивал годами на бэй-аренах и в анатомических театрах.

Скальпель, приказал Луи, не открывая глаз.

Медсестра вздрогнула, но вложила инструмент в его левую руку. Широзаки перехватил его, объединяя усилия двух рук — одной онемевшей и одной здоровой. Он делал надрез, ориентируясь только на внутреннее 3D-моделирование в своей голове. Авен стоял рядом, чувствуя, как его собственная удача буквально вытекает из него, поддерживая этот безумный акт мастерства.

Прошло десять минут, которые для присутствующих показались вечностью. Ритм монитора стабилизировался. Ровный, четкий звук. Луи открыл глаза. Его лицо было бледным, как у покойника, но взгляд снова стал острым.

Зашивайте, сказал он, отступая от стола. Моя работа закончена.

Как только он сделал шаг назад, ноги его подкосились. Авен подхватил его прежде, чем Луи ударился о кафельный пол. Кровь теперь отчетливо пропитывала рукав его халата, капая на начищенные ботинки Авена.

Ты псих, прошептал Луи, тяжело дыша на плече Авена. Ты мог убить его этой своей верой в меня.

Мы оба психи, Луи. Иначе мы бы не стояли здесь, ответил Авен, помогая ему выйти в коридор, игнорируя ошеломленные взгляды персонала.

В коридоре их ждали остальные. Ксандер вскочил с лавки, увидев окровавленного мужа. Вальт, Шу, Вакия и Рантаро стояли группой, выглядя так, будто они только что пережили финал мирового чемпионата, не выходя из больничного коридора.

Он в порядке? Ксандер подбежал к ним, его огромные руки дрожали, когда он пытался помочь Авену удержать Луи.

Операция прошла успешно, бросил Авен, передавая Луи в руки Ксандера. Но у него разрыв швов. Ему нужно в палату. И быстро.

Гейб, стоявший у дверей операционной, смотрел на Авена с нескрываемым подозрением.

Откуда ты знал, что он справится? спросил он. Ты ведь не врач. Ты просто поставил на кон жизнь ребенка.

Авен обернулся. Его глаза сверкнули холодным огнем.

В моей жизни я ставил на кон вещи и похуже, Гейб. Когда у тебя нет ничего, кроме удачи, ты учишься доверять ей до конца.

Луи уложили на каталку. Ксандер шел рядом, сжимая его здоровую руку. Вакия подошел к Авену, поправляя свой дорогой пиджак.

Это было... впечатляюще. Но ты же понимаешь, что завтрашний матч никто не отменит? Луи должен быть на арене через пять часов. Совет бэйблейда не примет справку от твоего странного мужа-ученого. Если он не явится, его дисквалифицируют навсегда.

Авен взглянул на часы. Пять часов. Луи едва дышал после одиннадцати операций и внутреннего кровотечения в руке. Его слабость — поражение — сейчас могла стать фатальной. Если он не выйдет на арену, он сломается изнутри сильнее, чем сломана его рука.

Он будет там, сказал Авен, чувствуя, как в кармане вибрирует телефон. Это был Рацео.

Авен, доложил Рацео, когда тот ответил, я просмотрел данные с датчиков, которые вшил в Луи. Если он сделает еще один силовой запуск в ближайшие сутки, биополимер вступит в реакцию с нервной системой. Это вызовет паралич не только руки, но и части лица. Ты должен остановить его.

Авен сжал телефон так, что пластик хрустнул. Остановить Луи Широзаки было невозможно. Это было то же самое, что пытаться остановить ураган голыми руками.

В этот момент в конце коридора послышался шум. Фри Делахоя, обычно спокойный и отрешенный, шел к ним быстрым шагом. В его руках был бэй. Тот самый бэй, который Луи должен был разбить завтра.

Я слышал, что хирург Широзаки совершил чудо, произнес Фри, останавливаясь перед Авеном. Но я пришел не за этим. Луи, я знаю, ты меня слышишь.

Луи на каталке приоткрыл глаза, приподнимаясь на локтях, несмотря на протесты Ксандера.

Я не буду ждать до завтра, Фри смотрел прямо на Луи, игнорируя всех остальных. Если твоя удача так велика, как говорит этот человек, давай закончим это сейчас. В больничном холле есть тренировочная арена.

Авен сделал шаг вперед, перегораживая путь Фри. Его прямолинейность граничила с яростью.

Ты издеваешься? Он только что из операционной!

Мне плевать, голос Фри был тихим, но в нем слышалась сталь. Либо он сражается сейчас, либо я ухожу, и он навсегда остается тем, кто побоялся принять вызов из-за царапины на руке.

Луи издал хриплый смех, который перешел в кашель. Он оттолкнул руку Ксандера и попытался встать. Его ноги дрожали, а лицо было серым, но в глазах зажегся тот самый безумный огонь, который Авен видел вчера на арене.

Помоги мне... встать... Авен, прошипел Луи.

Авен посмотрел на него, потом на Фри, а потом на экран телефона, где все еще светилось предупреждение Рацео о параличе. Это был момент, когда его сценарий окончательно рушился. Все шло не так.

Если ты это сделаешь, ты можешь никогда больше не взять скальпель, сказал Авен, глядя в глаза Широзаки.

Луи осклабился, обнажая зубы.

Зато я... возьму победу.

Авен почувствовал, как внутри него что-то обрывается. Его прямолинейность требовала остановить это безумие, но его природа игрока требовала увидеть, чем закончится эта ставка. Он ненавидел пауков, которые сейчас словно ползали по его спине — предчувствие катастрофы, которая должна была произойти, если сценарий не будет исправлен.