Трындец

Тишина в коридоре стала осязаемой, тяжелой, как свинец. Вальт Аой замер, прижав ладони к щекам, Вакия нервно теребил край своего дорогого пиджака, а Ксандер, казалось, превратился в каменную статую, продолжая поддерживать бледного Луи. Фри Делахоя стоял неподвижно, его взгляд, обычно сонный и безразличный, сейчас напоминал лазерный прицел, направленный в грудь Широзаки.

Луи сделал еще одну попытку высвободиться из хватки мужа. Его пальцы, перепачканные подсохшей кровью, судорожно сжались, пытаясь нащупать в кармане бэй. Он тяжело дышал, и каждый вдох отзывался в его груди свистом. Он был готов пойти до конца, даже если этот конец означал инвалидность и вечный паралич, о котором предупреждал Рацео.

Авен почувствовал, как по его позвоночнику пробежал холод. Это не были мысли о медицине или биополимерах. Это было чистое, концентрированное отвращение к тому, что сценарий летит к черту. Удача, которая всегда вела его по жизни, словно свернулась в тугой узел в животе. Он терпеть не мог, когда события выходили из-под его контроля. Поражение Луи сейчас было бы не просто проигрышем в игре — это был бы крах всего, что они выстраивали.

Хватит, отрезал Авен.

Он сделал широкий шаг вперед, становясь точно между Фри и каталкой Луи. Его прямолинейность сработала как щелчок выключателя. Он не просил, он констатировал факт, выставляя ладонь вперед, словно преграждая путь невидимому поезду.

Отойди, Авен, прорычал Луи, его голос сорвался на хрип. Это мой бой. Мой бэй. Моя честь.

Твоя честь сейчас валяется в мусорном ведре операционной вместе с окровавленными бинтами, Луи, холодно ответил Авен, не оборачиваясь. Ты не можешь держать пускатель. Ты даже стоять без помощи Ксандера не можешь. Если ты выйдешь на арену в таком состоянии, ты не просто проиграешь. Ты подаришь ему победу, которую он не заслужил.

Фри слегка наклонил голову набок, с интересом разглядывая Авена.

Ты предлагаешь мне подождать? Я не жду, бросил Фри.

Я предлагаю тебе сделку, Фри Делахоя, Авен сузил глаза, и в его взгляде появилось то самое выражение, с которым он входил в казино, зная, что уйдет оттуда с миллионами. Удача — это проклятие, которое я несу всю жизнь. И сегодня я ставлю её против твоего таланта. Луи не будет сражаться. Вместо него на арену выйду я.

Коридор взорвался голосами. Вакия подавился воздухом, Гейб сделал шаг вперед, намереваясь что-то возразить, а Вальт просто вытаращил глаза, не в силах вымолвить ни слова.

Авен, ты в своем уме? выкрикнул Ксандер. Ты никогда не участвовал в турнирах! Ты даже не тренировался с нами!

Мне не нужны тренировки, чтобы бросить кусок пластика в чашу, Авен обернулся к Луи и вырвал бэй из его ослабевших пальцев.

Широзаки попытался схватить его за руку, но Авен был быстрее. Он посмотрел на Луи сверху вниз, и в этом взгляде была вся та упрямая безбашенность, которая когда-то позволила ему выжить в рабстве у Рацео.

Ты сам сказал, что я псих, Луи. Так дай мне закончить эту партию. Все или ничего. Если я проиграю, ты можешь винить меня до конца своих дней. Но если я выиграю... ты сохранишь свою руку и свое право на финал.

Луи замер, глядя на свой бэй в руках Авена. Его губы дрогнули, он хотел что-то сказать, возможно, проклясть или ударить, но силы окончательно покинули его. Он откинулся на подушку каталки, закрыв глаза.

Если ты... разобьешь Луинора... я убью тебя лично, прошептал он.

Авен ухмыльнулся, чувствуя, как адреналин вытесняет страх перед провалом. Он повернулся к Фри.

Холл, тренировочная арена. Один раунд. Если я выбиваю твой бэй, ты исчезаешь до завтрашнего официального матча и признаешь, что Луи сегодня был выше этого вызова.

Фри молчал несколько секунд, крутя свой бэй в пальцах. Затем на его губах появилась едва заметная, пугающая улыбка.

Интересно. Ставка принята. Но учти, Авен, удача в бэйблейде — это лишь тень мастерства. Я развею твою тень.

Они двинулись к лифту. Гейб, Шу и остальные следовали за ними в полном молчании. Ксандер остался с Луи, но его взгляд, полный тревоги и надежды, провожал Авена до самых дверей. В холле больницы было безлюдно. Синеватый свет ламп отражался от глянцевого пола, создавая атмосферу холодного ожидания. Тренировочная арена стояла в центре небольшого сквера внутри здания, окруженная декоративными растениями.

Авен подошел к арене. Он чувствовал вес пускателя в левой руке. Он знал теорию, видел сотни боев, но сам никогда не вкладывал в этот бросок ничего, кроме ленивого интереса. Сейчас всё было иначе. Его пальцы подрагивали, и он вдруг вспомнил свою главную слабость. Поражение. Мысль о том, что он может подвести Луи, что всё пойдет не по его сценарию, отозвалась мерзким зудом под кожей. А потом он увидел его.

Маленький паук спускался на тонкой паутинке прямо над центром арены.

Авен застыл. Сердце пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой. Холодный пот выступил на лбу. Он ненавидел их. Эти многоногие твари воплощали для него хаос, который нельзя просчитать. Паук раскачивался в паре метров от его лица, и Авен почувствовал, как мир вокруг начинает плыть.

Эй, ты чего застрял? подал голос Вакия. Фри уже готов.

Авен сглотнул ком в горле. Он не мог отвести взгляда от крошечного насекомого. В его голове пронеслись слова Рацео о том, что его удача — это лишь математическое отклонение. Но сейчас, перед лицом своего страха и перед сильнейшим игроком мира, он чувствовал себя абсолютно голым.

Фри уже установил свой бэй в пускатель. Его движения были плавными, почти ленивыми.

Ты передумал? спросил Фри, приподнимая бровь.

Нет, выдавил Авен. Его голос дрожал, но он через силу поднял руку с пускателем.

Он смотрел на паука, который продолжал свой спуск. В этот момент Авен понял: если он сейчас дернется или отведет взгляд, он проиграет всё. Он должен был интегрировать этот страх в свой бросок. Превратить ужас в топливо.

Три! начал отсчет Вальт, его голос дрожал от волнения.

Два! подхватили Шу и Дайго.

Авен закрыл глаза на мгновение, пытаясь стереть из памяти образ паука. Он представил, как его удача, это проклятое казиношное везение, концентрируется в кончиках его пальцев. Все или ничего.

Один!

Вперед!

Авен рванул чеку с такой силой, что пластик жалобно хрустнул. Луинор с воем влетел в арену, но из-за дрожи в руках Авена он ударился о борт под диким, неправильным углом. Бэй Фри, напротив, занял центр, вращаясь с идеальной стабильностью, создавая вокруг себя непробиваемый поток воздуха.

Это конец, прошептал Вакия, глядя, как Луинор хаотично бьется о края чаши, теряя скорость. Он вылетит через секунду.

Но Авен не смотрел на арену. Он смотрел на Фри. Его прямолинейность требовала немедленного ответа на этот вызов. Луинор внезапно изменил траекторию. Вместо того чтобы вылететь, он, словно подтолкнутый невидимой рукой удачи, зацепился за выступ арены и, набрав безумное ускорение, понесся прямо в центр, навстречу бэю Фри.

В этот момент паук опустился на плечо Авена.

Авен вскрикнул, его тело дернулось в непроизвольном спазме, и он случайно задел ногой край арены. Удар пришелся по пластиковому основанию именно в тот миг, когда два бэя столкнулись в центре. Весь холл озарила вспышка, и раздался звук, похожий на выстрел.

Один из бэев с оглушительным звоном отлетел в сторону, врезавшись в стеклянную стену и покрыв её паутиной трещин. Второй продолжал медленно вращаться в центре, но его звук был странным, надтреснутым.

Авен стоял, тяжело дыша, и судорожно смахивал невидимого уже паука со своего плеча, не смея взглянуть на результат.

Кто победил? спросил Вальт шепотом, который показался громом в этой тишине.

Фри смотрел в центр арены, и на его лице впервые за всё время отразился истинный шок.